Рождественская лестница. В деревне Бог живет не по углам (Игорь Попов)

Свой первый сборник стихов Иосифа Бродского я получил в подарок от пастора церкви. Тогда изданные стихи поэта были большой редкостью. Сборник был издан очень просто – в виде блокнота на дешевой бумаге (ныне блокнотный вариант весьма моден). Вот именно тогда и произошло мое соприкосновение, а вернее проникновение в творческий мир великого русского поэта. Я читал стихи запоем, восхищаясь сложной простоте его строф, удивляясь ритмическому рисунку его поэтики.

До сих пор это издание Бродского для меня является любимым и бережно хранимым в недрах старого книжного шкафа, рядом с Блейком и Гумилевым. И у меня сформировалась особая традиция. Каждый Адвент, когда снег за окном, подгоняемый пронзительным декабрьским ветром, начинает исполнять рождественские гимны, я достаю любимую книгу и, листая уже пожелтевшие странички, погружаюсь в атмосферу стихов Бродского.

По собственным словам, Бродский начал писать стихи в восемнадцать лет, однако существует несколько стихотворений, которые он написал раньше – в 16-17 лет. Одним из решающих толчков стало знакомство с поэзией Бориса Слуцкого. «Пилигримы», «Памятник Пушкину», «Рождественский романс» — наиболее известные из ранних стихов Бродского. Для ранних его стихов характерна музыкальность. Сам поэт утверждал, что на него в тот период определяющее влияние оказало творчество Цветаевой, Баратынского и Мандельштама, что очень чувствуется в его ранних стихах.

Огромное влияние на него, как на поэта и на личность, оказало обвинение в тунеядстве, а затем судебный процесс. Бродский был арестован и отправлен в ссылку 23-летним юношей, а вернулся 25-летним сложившимся поэтом. Оставаться на родине ему было отведено менее 7 лет. Наступила зрелость, прошло время принадлежности к тому или иному кругу. Именно там, в ссылке, сложился великий русский поэт Иосиф Бродский со своим языком и своим особым восприятием мира, своей метафизикой. Тогда он особенно стал чувствовать, что…

В деревне Бог живет не по углам,
как думают насмешники, а всюду.
Он освящает кровлю и посуду
и честно двери делит пополам…
Возможность же все это наблюдать,
к осеннему прислушиваясь свисту,
единственная, в общем, благодать,
доступная в деревне атеисту.

Среди всего корпуса творчества Иосифа Александровича для меня особенно любимым является его Рождественский цикл. Эти стихи уже прочно вошли в культуру русского Адвента: их читают на праздничных служениях, творческих вечерах и цитируют в блогах и поздравительных письмах.

На самом деле этот цикл для Бродского был способом выжить в самые трудные времена. Он словно вырастал из тайников его душевных ран, исцеляя боль, показывая ему иную реальность, принося в жизнь поэта свет и надежду. И в самих стихах этого цикла очень чувствуется биографические рельефы поэта.

Поэтический мир Бродского прорастает из европейской христианской традиции, он не скрывает это, как не скрывает и свое отношение к религиозному чувству – он всегда находится в метаниях и поисках, в этом предельно честен и откровенен. В этом нет неискренности или попытки завоевать чью-то симпатию.

Сам Бродский вспоминал: «У меня была идея в свое время, когда мне было 24-25 лет… на каждое Рождество писать по стихотворению… У меня семь или восемь рождественских стихотворений… Это был 1972 год. В те времена я относился к этому более, так сказать, «систематически»… Если хотите, это опять связано с Пастернаком. После его «стихов из романа» масса русской интеллигенции, особенно еврейские мальчики, очень воодушевились новозаветными идеями… за этим стоит совершенно замечательное культурное наследие…».

Волхвы пришли. Младенец крепко спал.
Звезда светила ярко с небосвода.
Холодный ветер снег в сугроб сгребал.
Шуршал песок. Костер трещал у входа.
Дым шел свечой. Огонь вился крючком.
И тени становились то короче,
то вдруг длинней. Никто не знал кругом,
что жизни счет начнется с этой ночи.
Волхвы пришли. Младенец крепко спал.
Крутые своды ясли окружали.
Кружился снег. Клубился белый пар.
Лежал младенец, и дары лежали.
1964 год

Свои первые стихи этого цикла Бродский написал в 1963 году с разницей в несколько дней. О своих первых стихах вспоминал позже поэт в интервью Петру Вайлю: «Первые рождественские стихи я написал, по-моему, в Комарове. Я жил на даче, не помню на чьей, кажется, академика Берга. И там из польского журнальчика – по-моему, «Пшекруя» – вырезал себе картинку. Это было «Поклонение волхвов», не помню автора. Я приклеил ее над печкой и смотрел довольно часто по вечерам. Сгорела, между прочим, потом картинка эта, и печка сгорела, и сама дача. Но тогда я смотрел-смотрел и решил написать стихотворение с этим самым сюжетом. То есть началось все даже не с религиозных чувств, не с Пастернака или Элиота, а именно с картинки».

Поэтом написано 21 стихотворение для этого цикла. К 1972 году стихотворений было семь или восемь. После изгнания из страны рождественская тема практически уходит из поэзии Бродского, но, начиная с 1987 года и до конца жизни, он опять каждый год пишет по одному стихотворению накануне Рождества. Открывает «цикл в цикле» «Рождественская звезда». Последним же стало «Бегство в Египет», написанное в декабре 1995 года, за месяц до смерти.

Очень интересно читать рождественский цикл именно в хронологическом порядке, тогда многое становится ясно и понятно, тогда ты сам ощущаешь внутренний генезис поэта, его метания и чувства, его диалог с Богом.

Пустота. Но при мысли о ней
видишь вдруг как бы свет ниоткуда.
Знал бы Ирод, что чем он сильней, тем верней, неизбежнее чудо.
Постоянство такого родства –
основной механизм Рождества.
24 декабря 1971 года

В 1987 году написано стихотворение «Рождественская звезда». Источником его явилась итальянская живопись, по признанию самого И. Бродского. Говоря о «Рождественской звезде» Б. Пастернака, поэт сказал: «Я думаю, что источник этого стихотворения тот же, что и Мой, а именно – итальянская живопись».

Очень интересно течение времени в этом рождественском цикле. Иногда кажется, что ты, как читатель и свидетель, находишься вне времени в каком-то особом метафизическом пространстве и только там ты по-настоящему открываешь для себя истинное духовное содержание событий Рождества, его значение и цель. Ты ощущаешь прикосновение вечности в каждой строчке, каждой рифме и каждой метафоре.

Стихотворение написано в монотонной интонации, как и многие стихи этого цикла. Поэт словно смотрит со стороны на события этого вечера, боясь что-то пропустить. Это пристальный взгляд свидетеля, который хочет быть точен в самых мелких деталях, чтобы в них проявилось то важное, что может ускользнуть за волной экзальтации и восторга.

В холодную пору, в местности, nривычной скорей к жаре,
чем к холоду, к плоской поверхности более, чем к горе,
младенец родился в пещере, чтоб мир спасти;
мело, как только в пустыне может зимой мести.
Ему все казалось огромным: грудь матери, желтый пар
из воловьих ноздрей, волхвы – Балтазар, Гаспар,
Мельхиор; их подарки, втащенные сюда.
Он был всего лишь точкой. И точкой была звезда.
Внимательно, не мигая, сквозь редкие облака,
на лежащего в яслях ребенка, издалека,
из глубины Вселенной, с другого ее конца,
звезда смотрела в пещеру. И это был взгляд Отца.
24 декабря 1986 года

Каждое Рождество я вспоминаю слова Бродского: «В конце концов, что есть Рождество? День рождения Богочеловека. И человеку не менее естественно его справлять, чем свой собственный». И для меня этот праздник не просто вошедшая в привычку традиция, а возможность вглядеться в себя и увидеть реальность любви, прошедшей космические пространства, пронизавшей время и воплотившейся в моей жизни в преображенную реальность.

Источник: Рождественская лестница. В деревне Бог живет не по углам (Игорь Попов)